Джеймс Блонд

10.11.2015 12:25

Когда в 2005-м на роль Джеймса Бонда был утвержден светловолосый британец Дэниел Крэйг, журналисты в шутку окрестили его «Джеймс Блонд». Выбор актера у многих вызывал большие
сомнения. Однако Крэйг стал самым высокооплачиваемым Бондом за всю историю шпионской эпопеи и принес фильму беспрецедентные кассовые сборы.

 

«Бонд. Джеймс Бонд», — эту фразу мечтают произнести почти все актеры Голливуда, но только шестерым из них посчастливилось это сделать. Первым стал незабвенный Шон Коннери, потом были Джордж Лэзенби, Роджер Мур, Тимоти Далтон, Пирс Броснан и, наконец, Дэниел Крэйг.

Еще не успев приступить к съемкам, этот голубоглазый британец, чей типаж совершенно не соответствовал описанию Джеймса Бонда — персонажа книг Яна Флеминга, получил изрядную порцию критики от фанатов бондианы. Мало того что блондин, он казался им «недостаточно мужественным», выглядел не как герой, а «как злодей», а некоторые так и вовсе намекали на его сходство с районным сантехником. Особо смелые высказывали версию, что на этот раз продюсеры из двухсот претендентов выбрали одного просто вслепую. Крэйгу оставалось только отшучиваться: «Они ненавидят меня, да. Такой реакции я, конечно, не ожидал. Ну что я могу с этим поделать! Мне остается теперь только выкладываться по полной. Если раньше я был готов работать на 110%, то теперь придется на все 115%!»

Интерес к сцене Дэниелу привила мама, которая водила его на постановки Ливерпульского театра. Поощряемый родительницей, он с шести лет был занят в школьных спектаклях и к 14 годам играл в «Ромео и Джульетте», «Оливере» и «Золушке», чему не мешала, кстати, другая его страсть — игра в регби за Hoylake Rugby Club. В 16 лет Дэниел Крэйг прошел прослушивание в труппу Национального Молодежного Театра в Лондоне, с которым гастролировал по миру и посетил, в том числе, Москву. Но вот карьеру в кино Дэниел начал довольно поздно, в 24 года, с работы в сериалах для британского телевидения. Спустя почти 10 лет, в 2001-м, его первой заметной ролью для зрителей во всем мире стала работа в картине «Лара Крофт: Расхитительница гробниц». Однако своего настоящего звездного часа Дэниел дождался в октябре 2005-го, когда в понедельник получил звонок от продюсеров о том, что он утвержден на роль Агента 007. «Я знаю, это смешно, но как только я узнал, что получил роль Бонда, я подумал: «Ребята, вы совершили ошибку. Я не знаю. Это сумасшествие… Мне надо выпить». Прокрутил все это в голове Дэниел и приступил к работе, сумев поднять планку кассовых сборов и популяр­ности бондианы на небывалую высоту, при этом не потеряв голову от успеха и заоблачных гонораров — он по прежнему по-британски сдержан и воспитан. Настоящий английский джентльмен.

Крэйг стал не только первым блондином, сыгравшим знаменитого супершпиона, но и первым Агентом 007, родившимся после начала съемок бондианы и после смерти Яна Флеминга. Кстати, Шон Коннери, Роджер Мур, Тимоти Далтон и Пирс Броснан заявили, что британец — отличный выбор на эту роль. Что подтверждают и самые высокие кассовые сборы в истории.

Каково это — играть самого известного агента в истории человечества, выделывать трюки на роскошных автомобилях и находиться на одной площадке с шикарными красотками, мы поинтересовались у самого Дэниела Крэйга.

— Дэниел, какое место в пантеоне фильмов о Джеймсе Бонде занимает новая картина «007: Спектр», которая выходит в прокат шестого ноября?

— Высокомерие — враг киношников. Говорить «Да, мы сделали потрясающий фильм» было бы глупо. Но в случае со «Спектром», я думаю, мы сделали лучшее, что было в наших силах. Получилось довольно неплохо. Учитывая, кто занят в этой картине и кто ее снимал. Это особенная коллекция людей. Сэм (Мендес — режиссер. — Прим.ред.) провел отличный кастинг, он заполучил Бена Уишоу, Кристофа Вальца и Наоми Харрис. Лучше и быть не могло. Я очень доверяю Сэму. Я думаю, деньги на этой картине были вложены в правильные вещи, в то, что позволило нам сделать все по максимуму. Если тебя не вдохновляет делать фильм с такими людьми, то и браться не стоит!

— Что было самым большим вызовом в этом проекте?

— Каждый рабочий день. Ежедневно мы смотрели в сценарий и говорили: «О'кей, это хорошо. А можем ли мы сделать еще лучше?». Вот такого рода проблемы нас преследовали постоянно.

— Такое ощущение, что «Спектр» погружает зрителя в предысторию Бонда еще глубже, чем когда-либо раньше. Что ты чувствовал по этому поводу?

— До самого начала съемок я ни в чем не был уверен, но я рад, что все обернулось в итоге именно так. У нас с Сэмом был разговор, и он сказал мне: «Ты играл в «Казино Рояль» и «Кванте Милосердия», который прямо продолжал сюжетную линию». Когда пришла очередь «007: Координаты «Скайфолл», мы задумались над тем, что еще могло быть в прошлом Бонда. И это действительно наполнило историю. Поэтому нам показалось правильным продолжить ее. Ведь каждый раз на Бонда влияет то, что происходило с ним в прошлом, так что исследовать все это интересно.

— Твой Джеймс Бонд очень отличается от тех, которые были раньше. Ты хотел, чтобы так получилось?

— Я большой фанат Джеймса Бонда. И если бы мне дали сценарий «Казино Рояль» со множеством шуточек и приколов, я бы сказал: «Нет, ребята, я этого не сделаю. Я не знаю, как это играть. Я не могу притворяться каким-то другим Бондом». Но, к счастью, это было не так. Мой Бонд — продолжение всех предыдущих.

— Есть ощущение, что ты вовлечен во все аспекты производства картин…

— Десять лет назад я сказал Барбаре (Барбара Брокколи, продюсер картин. — прим. ред.), что мне нужна уверенность, чтобы выйти на съемочную площадку и сыграть Джеймса Бонда, потому что я — не он. Я еще очень далек от того, чтобы им быть. Но если мне доверят стать частью всего, что происходит, если меня введут в курс дела полностью и мы будем сотрудничать на всех этапах производства, тогда я смогу воплотить эту историю. И меня услышали. Меня буквально приняли в свои объятия. Я думаю, ко мне прислушивались, и я счастлив тем, как все сложилось.

— В «Спектре» мы видим новую модель Aston Martin. Тебе удалось как следует погонять?

— Я не Джеймс Бонд, и на площадке были ребята, просто потрясающие гонщики, я бы сказал — гениальные, и я был бы полным идиотом, если бы не дал им водить эту машину. Так что они вытворяли все эти штуки, а я просто притворялся. Ну, извини... Я знаю, такое тяжело услышать, но я только играл свою роль.

— В характере твоего персонажа столько реализма…

— Да, это и есть работа актера. Суть в том, что есть игра, которой от меня ждут, и игра, которая нравится мне самому. И если в результате мой персонаж выглядит реальным, то все сделано верно.

— Часть съемок проходила в Риме, наслаждался вечным городом?

— Я бывал там много раз, и вне всякой связи со съемками, и не только по делам. Мы прекрасно проводили там время с друзьями. Это город, куда я когда-нибудь хотел бы уехать жить.

— Ты чувствуешь давление в том плане, что должен повторить кассовый успех «Скайфолла», который собрал больше миллиарда долларов и побил рекорд всех предыдущих фильмов бондианы?

— Да не особо, потому что как я могу это сделать? Все равно что гоняться за собственным хвостом. Успех был потрясающим, хотя я не совсем понимаю, что означают все эти цифры. Это за гранью моего понимания, но это проблема очень высокого уровня. «Скайфолл» имел оглушительный успех, и сейчас мы должны его превзойти, вот это для меня настоящий вызов. И это лучшая мотивация для работы.

— Моника Белуччи сказала, что ей понравилось играть с тобой, ты был настоящим джентльменом и она чувствовала себя защищенной. Что такого особенного ты делал?

— Я не знаю. Был джентльменом? Может быть, это просто уважение? Я не ношу с собой книжку по этикету и не следую каким-то особенным правилам поведения, я просто думаю, что нужно уважать друг друга на съемочной площадке. Моника — суперпрофессионал, настоящий бриллиант, и к тому же красавица и все такое. Просто нужно присматривать друг за другом и заботиться о ближнем. Вот это самое главное. Мне понравилось работать с Моникой. И с Леа Сейду, она феноменальная актриса.

— А что ты скажешь о Кристофе Вальце, который сыграл злодея?

— Он невероятно талантливый и многогранный актер, и заполучить его в наш фильм — большая удача. У него была сложная роль, и я думаю, он проделал прекрасную работу.

— Для тебя в картине были моменты уровня «ущипните меня»? Что-то такое, что поразило даже тебя?

Их было несколько, например, съемки в Мехико Сити. Я никогда раньше не видел такого на съемочной площадке. Рим — то, как мы там снимали… Да много было моментов на самом деле. У меня порой было такое ощущение, как будто я снимаюсь в первый раз.

Текст: Мария Бронзова