IRON MEN

06.03.2020 09:40

Дмитрий Стоматов, стоматолог-хирург клиники «Стоматов Family»: «Костюм Железного Человека стоит у меня на заставке в рабочем компьютере. Каждый день я прихожу в клинику, включаю монитор, и даже если у меня плохое настроение, я вижу фото и словно бы сам надеваю этот железный костюм. И появляются силы справиться со всеми проблемами!»

– Из интервью с вашим братом мы знаем, что фамилия Стоматов – это не псевдоним, и что профессию стоматолога вы выбирали не по ней. Так что вопрос такой: а не страшно ли было идти по стопам?

– (Улыбается) На самом деле, мне повезло, что мой старший брат был первопроходцем. Старшеклассникам обычно трудно определить вектор, потому что специальность приходится выбирать, не попробовав самому. Он на 5 лет меня старше, так что мне оказалось легче остановиться конкретно на стоматологии. Тем более мы всегда были с братом близки, мне хотелось иметь с ним общие темы помимо семьи.

– Но тем не менее у вас с ним разные специализации: он – ортопед, вы – хирург.

– Да, притом хирургом я мечтал стать раньше, чем стоматологом. Когда я был маленьким и еще толком не умел говорить, меня спрашивали, кем я хочу стать, а я так и отвечал: хирургом. Потому что наш дедушка, Бархатов Владислав Васильевич, был хирургом. Всю жизнь он проработал в областной больнице имени Бурденко, возглавлял санитарную авиацию, трудился в ожоговом отделении. В нашей семье он пользовался беспрекословным уважением с такой специальностью, которая мне запомнилась как очень благородная и нужная людям. Уже позднее, когда я думал идти на лечебный факультет, а брат уже поступил на стоматологию, я узнал, что в его профессии также много разных направлений, включая хирургическую стоматологию. И выбрал ее.

– А можно по профессии определить характер? Ведь разные специальности даже в рамках стоматологии требуют разных личностных качеств.

– Конечно, потому что когда будущий врач определяется со специальностью, он подбирает ее под себя. По окончании университета мы учимся в интернатуре, где как раз можно проверить свои силы на практике и в хирургии, и в ортопедии, и в терапии, чтобы понять, что ближе к душе и что больше подходит по характеру. Врачи­терапевты, например, самые терпеливые: это эндодонтия, прохождение каналов – монотонный, требующий тщательности и неторопливости кропотливый труд. Ортопеды обладают способностью видеть прогнозируемый результат в своем воображении целиком: какой будет улыбка, форма зубов, каким должен быть план лечения, чтобы постепенно достичь этого. Хирурги же стремятся получить быстрый результат, устранить причину воспаления и т. д. Хотя направление реконструктивной хирургии, когда врач постепенно восстанавливает объемы утраченной костной ткани для установки имплантатов, также требует огромного терпения и умения общаться с людьми, а не только проводить операции.

– Иными словами, у вас с братом совершенно разные характеры?

– Характеры разные, но объединяют нас воспитание и общие ценности, понятие старшинства, солидарности – это заложили в нас родители. Да, бывают споры и обсуждения, но мы умеем выслушивать точку зрения друг друга.

– А вы не устаете от этого: все время зубы­зубы­зубы, мир, суженный до ротовой полости. В чем вы находите новизну или вдохновение?

– Знаете, мне интересна моя работа так же, как артисту приятно петь свою песню и заряжаться эмоциями зрителей. Я получаю удовлетворение от того, что мой труд оценили, что я помог человеку своими знаниями и действиями. Из этого черпается позитив. И, конечно, из получения нового опыта, когда ездишь на повышение квалификации и обучение, на конгрессы и конференции, – это всегда подзаряжает энергией.

– Кстати, про подзарядку: я читала, что вы увлекаетесь боксом и хоккеем. Как так вышло, что вы выбрали виды спорта, опасные для зубов?

– (Смеется) На самом деле это просто случайность, что вы узнали именно про бокс и хоккей. Спорт всегда присутствовал в моей жизни. Я начинал с борьбы самбо, потом был кикбоксинг, бокс, игровые виды. Спорт помогает мне поддерживать форму, улучшать координацию и просто хорошо себя чувствовать. А кроме спорта я люблю кино, хорошие книги, могу иногда и комиксы почитать.

– К слову, ваша фотосессия для журнала намекает на ваше увлечение вполне конкретным комиксом. Почему Железный Человек, а не Супермен или Халк?

– Потому что Железный Человек в первую очередь ученый. Свои суперспособности он получил благодаря исследованиям. Мы похожи в этом, ведь я тоже занимаюсь наукой.

– Вы имеете в виду научные исследования в Мединституте ПГУ, где вы являетесь доцентом кафедры челюстно­лицевой хирургии?

– И там тоже. Основное направление моих исследований – это регенерация костной ткани и восстановление ее объемов для последующей имплантации зубов. Ведь пациенты часто сталкиваются с противопоказаниями для установки имплантов из­за атрофии кости после удаления зуба. Мы можем восстановить объем либо за счет костного блока с донорского участка самого пациента, либо за счет костнозамещающих материалов на основе тканей животных. Как исследователь я тестирую эффективность остеопластических биоматериалов, и наша клиника активно взаимодействует с компанией «Кардиоплант», у которой есть уникальные технологии обработки животного сырья.

– Возвращаясь к Тони Старку: вам больше нравится комикс или экранизация?

– Наверное, все­таки фильм. Комикс проще: первый выпуск о Железном Человеке вышел в 1963 году, где герой носит костюм серого цвета, больше похожий на ведро. В кино же очень красочно визуализированы высокие технологии.

– А можно сказать, что фантастика – ваш любимый жанр?

– Мне нравится фантастика, но я также люблю и историческую литературу, и публицистику. Но что касается Железного Человека из вселенной Marvel, то большинство этих комиксов хорошо кончаются, а я по натуре оптимист, и мне нравятся добрые концовки, даже самые невероятные. И я надеюсь, что после выпуска «Перчатка бесконечности», который я держу в руках на фото, герой все же волшебным образом возродится.

– А вы согласны, что железный костюм – это не только про сверхспособность, а еще про защиту от мира: чтобы казаться сильнее, ты становишься кем­то другим?

– Ну, железный костюм стоит у меня на заставке в рабочем компьютере. Каждый день я прихожу в клинику, включаю монитор, и даже если у меня плохое настроение, а впереди прием, операции, я вижу фото и словно бы сам надеваю этот железный костюм. И откуда­то появляются силы справиться со всем. Не только с самим собой, но и с проблемами людей, и с их болью. Это отличная мотивация!

– А вы какого типа исследователь: материалист­атеист или духовный философ?

– Я исследователь, верующий в Бога. Одно из моих любимых произведений классической литературы – это «Мастер и Маргарита». И там есть сцена на Патриарших прудах, где Воланд беседует на скамейке с Берлиозом и поэтом Бездомным, и они спорят о существовании Бога. Но «Аннушка уже пролила масло», на котором Берлиоз потом и поскользнулся. Меня всегда волновал этот момент: как можно рассуждать о том, что Бога нет, если тебе недоступно знать, что просто произойдет завтра?

Я считаю, вера и наука – это части целого. В конечном счете, возможно, наука сумеет подтвердить божественную составляющую.

– Означает ли это, что когда человек приходит к вам лечить зубы, вы ощущаете какую­то высшую миссию?

– Скорее, я понимаю значимость своих знаний и умений. Человек – это же не только зубы, это эмоции, ощущения. В моих силах качественно сделать то, чему меня научили, чтобы создать ему красивую улыбку. А пациент уже, как специалист в своем деле, по цепочке передаст эту радость и позитив другим. В этом я вижу смысл.