Лев Ходос

07.06.2017 10:04

Отец американского модернизма Луис Генри Салливан называл архитектуру музыкой, которая воздействует на человека наиболее медленно, зато наиболее прочно. Как-то неожиданно для нас обоих, беседа с руководителем «Архитектурной мастерской Л.М. Ходоса» выстроилась вокруг этой мысли.

- Лев Максович, время идет, но и в кризис, и в тучные годы архитекторы говорят, что денег на архитектурные и арт-объекты не хватает. Может ли талант авторов компенсировать нехватку средств? Сергей Герасимов как-то приводил в пример Брюссель, который прославил «Писающий мальчик»...

- Недавно ушедший от нас Сергей всегда отличался умением предложить неожиданный взгляд. Но тут с ним не соглашусь. Я видел эту статую-фонтан, и считаю, что она не заслуживает особого внимания. Это просто продукт пиара. Если наш «Первопоселенец» будет сопровождаться такой же массированной рекламой, то и он станет памятником мирового значения. Нужно понимать и другое: «Писающий мальчик» не является архитектурным объектом. В то время, как архитектура – это дорогая вещь. А хорошая архитектура – исключительно дорогая.

- Может ли город зарабатывать на ней, один раз вложившись в ее создание?

- Приведу пример испанского города Бильбао. Он стоит на берегу Атлантического океана, на той стороне Испании, куда редко ездят отдыхать. Здесь появился архитектурный объект – «Музей современного искусства», и благодаря ему туристический поток увеличился на 80%, улучшились экономические показатели. Городок небольшой, вроде Пензы, но они пригласили разрабатывать проект мировую звезду архитектуры - Фрэнка Гери. И это потребовало немалых инвестиций.

- Вы как-то сказали, что «определенная среда формирует определенный тип людей». Что стоит за этими словами?

- Люди из бедных и богатых районов, из исторического центра и предместий имеют разный менталитет. Коренные петербуржцы с Невского проспекта – это одно. Жители питерских окраин – другое. Санкт-Петербург Сергея Шнурова – третье.  Это относится и к Пензе.

- А какой тип личности формирует наша среда?

- Людей, живущих в Пензе, объединяют общие черты. Но городское пространство у нас слишком неоднородное. Поэтому описывать те психотипы, которые оно создает, не возьмусь. Тем более, что со временем среда меняется, а вместе с ней и люди.

- Кстати, насчет времени. Вы предлагали собрать в экспозицию деревянные наличники с домов, которые сносят. Эта идея более реальна в плане затрат, чем Музей деревянного зодчества под открытым небом. Что нужно для ее реализации?

- Политическая воля. Необходимо обязать застройщиков, если на их участке есть деревянные дома 19-20 веков, демонтировать наличники и доставить в место хранения. Отбор, координацию работы, предложения по оформлению экспозиции я готов взять на себя. Реставрации практически не требуется. А для размещения подойдет и открытое пространство (двор учреждения культуры), и закрытое помещение (холл, вестибюль, технопарк).

Мне кажется, никто до конца не понимает ценности этих вещей. Так уже было с иконами, которыми закрывали кадки с огурцами. Когда их останутся единицы, они будут стоить баснословных денег. Но будет ли тогда что сохранять?

- А каким образом ваша мастерская пришла к дизайну? У широких масс все-таки ваше имя ассоциируется с архитектурой.

- Мы занимаемся этим с первого дня существования фирмы. И хотя у нас в городе сейчас появился факультет, где учат дизайнеров и архитекторов, но я уверен, что нельзя делить эти сферы. Архитектура может быть качественной только при условии, что внутреннее и внешнее взаимоувязано и отвечает друг другу.

- Как за последние годы изменились вкусы заказчиков в сфере дизайна?

- Появилась масса людей, которые доверяют нам, а не навязывают свои вкусы. То ли работает наша репутация, то ли случился качественный сдвиг в сознании. Другая тенденция - произошел поворот к современной архитектуре, и это стало массовым явлением. Если раньше единицы предпочитали минимализм, то теперь единицы выбирают классику.

- Творческая работа часто связана со спорами, внутренней неудовлетворенностью. Но сейчас многие стремятся быть в гармонии с собой. Как вы находите баланс между этими двумя состояниями?

- Творческие поиски - это как раз и есть поиски гармонии. Да, они проходят непросто, но это нормально. Мы спорим, иногда очень эмоционально, но это значит, что нам не все равно. Мне кажется, это одна из сторон гармонии – когда ты неравнодушен, и хочешь сделать мир лучше, чем он есть.

- Есть мнение, что хороший архитектор по складу характера должен быть щепетильным. Вы можете себя назвать таким?

- Мне кажется, нет.  Начнем с того, что хороший архитектор – это Фрэнк Ллойд Райт, Сантьяго Калатрава или Кензо Танге. С этой точки зрения мы вообще не архитекторы, а скромные проектировщики.

- Высокую планку вы себе задаете... Но если смотреть в масштабах Пензы, то именно ваша мастерская выполнила объекты, определяющие облик города - «ЦУМ», «Империю», «Дом губернатора», «Дом Мейерхольда» и др.

- Да, чувства неловкости за наши проекты у меня не возникает. Я скорее не щепетилен, а брезглив к некоторым вопросам, которые требуют сделок с совестью. Запроектировать девятиэтажный дом в районе трехэтажной исторической застройки я не могу - что-то внутри не дает.

- Но ведь если не вы, то согласится какой-то другой архитектор...

- Самый болезненный для меня момент, что люди не ценят общественное благо. Вот это, я считаю, главная проблема России, которую необходимо преодолевать, в том числе и с помощью государства. Забота об общих интересах, об общественных пространствах, - это первоочередные задачи, которые приводят к тому, с чего мы начинали разговор – к формированию человека с гражданской позицией. А в целом – нации.